5 ДЕКАБРЯ – 215 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ФЕДОРА ИВАНОВИЧА ТЮТЧЕВА (1803-1873), РУССКОГО ПОЭТА.

          5 дeкaбpя вcпoминaeм pyccкoгo пoэтa, диплoмaтa, пyблициcтa, aвтopa пeйзaжныx, филocoфcкиx, любoвныx cтиxoтвopeний Фёдopa Tютчeвa. Лиpик poдилcя в 1803 г. в ceлe Oвcтyг в ceмeйнoм пoмecтьe. Фёдop Ивaнoвич пoлyчил пpeвocxoднoe дoмaшнee oбpaзoвaниe, c дeтcтвa coчинял cтиxи, имeл интepec к изyчeнию языкoв. Пo oкoнчaнии yнивepcитeтa, Tютчeв пpиcтyпил к paбoтe диплoмaтoм. Cлyжбa пoмoглa мoлoдoмy aвтopy нaйти cюжeты для гpaждaнcкoй лиpики, a личнaя жизнь пoдapилa тeмы для лиpики любoвнoй.

          Тютчев был одним из самых замечательных русских людей. Но, как и многие русские люди, он не сознавал своего истинного призвания и места. Гнался за тем, для чего не был рожден, а истинный дар свой не то что не ценил вовсе, но ценил не так и не за то, что в нем было наиболее удивительно.
          Он был человек сильных страстей и феноменальной рассеянности. Однако ж нет ничего неожиданного в том, что он вступил в государственную службу. Тогда все служили — даже неистовый Пушкин, даже совершенно мечтательный и невесомый Богданович. От всей служебной деятельности Пушкина осталось одно знаменитое донесение о саранче. От Богдановича — и того меньше: в качестве российского дипломата он только и делал, что "бродил по цветущим берегам Эльбы и думал о нимфах". Пушкин кончил жизнь под пистолетным дулом, Богданович — в деревенском уединении, в состоянии как бы тихого и мечтательного помешательства, в обществе кота и петуха, "сих друзей, достойных самого Лафонтена". Словом, не приходится удивляться, что Тютчев служил, и в конце концов служил плохо. Вполне естественно, что его служебная карьера была надломлена в самом расцвете — из-за поступка, вполне подобающего поэту и вовсе не подобающего чиновнику. Но вот что странно: будучи не весьма исправным чиновником дипломатического ведомства, он всю жизнь рвался к самой активной деятельности именно на этом поприще. И особенно — в те годы, когда он был не у дел, в опале. Служить он не умел, но политические судьбы Европы и России волновали его чрезвычайно, и он хотел в них участвовать не только созерцательно, а и деятельно. В его статьях и письмах — перед нами человек, бурно стремящийся к политическому влиянию и действию. Но — мы все-таки ныне празднуем сто двадцать пятую годовщину со дня рождения не политика Тютчева, а поэта. Такова Немезида. На сей раз можно ее назвать милостивой.