Раифа. Раивский монастырь

Раифский Богородицкий монастырь был основан в середине XVII века отшельником Филаретом в 27 км к северо-западу от города Казани[1]. По смерти своих родителей, следуя совету Евангельскому, он раздал всё имение нищим и постригся в монашество в Московском Чудовом монастыре. Всё Смутное время до смерти патриарха Гермогена (12 января 1612 года) он прожил рядом с ним и удостоился получить сан иеромонаха. Желая вести строгую иноческую жизнь в уединении, которое нарушали в Москве его знакомые и родственники, он оставил столицу и направился в низовые губернии по Волге. В 1613 году он пришёл в Казань. В Казани Филарет жил сначала в Спасо- Преображенском монастыре Казанского Кремля. В 1613 г. этот монах поселился на берегу Сумского (Раифского) озера, построив уединённую келью. Сначала келья отшельника стояла одиноко, и лишь только в определённые дни местные черемисы приходили на берег озера для совершения своих языческих обрядов (эти леса с давних времён считались священными у коренных жителей-черемисов).

Встреча православия с язычеством привела к тому, что сами марийцы разнесли по округе весть о появлении на берегу хижины-кельи святого человека. Но вскоре это место стало известно казанским почитателям подвижника, которые стали его посещать. Некоторые из них решились вести отшельническую жизнь и поселились рядом с Филаретом. По указанию Филарета была построена часовня (по легенде, её возвели после видения одному из монахов). В том же 1661 г. в монастырь была привезена точная копия Грузинской иконы Божией Матери, список с оригинала из Красногорского монастыря близ Холмогор. С XVII века до настоящего времени это главная святыня Раифского монастыря, к которой ежегодно приезжают десятки тысяч паломников. Это один из первых православных монастырей, построенных на этой территории после взятия Казани Иваном Грозным.

Филарет умер в 1659 году, а в 1661 казанский митрополит Лаврентий дал благословение на основание монастыря. Название монастырь получил от названия небольшоего Раифского монастыря на берегу Красного моря, где в IV веке от рук язычников погибли христианские монахи (в честь Святых отцев, в Раифе и Синае избиенные).

До пожара 1689 году обитель оставалась полностью деревянной. Каменный ансамбль начал складываться с рубежа XVII—XVIII вв. В 1690—1717 гг. построены зубчатые стены и башни. Они вытянулись по периметру более чем на полкилометра и образовали живописный монастырский кремль.

В 1708 году возведена в камне церковь, освящённая в честь Свв. Отцев, в Раифе и Синае избиенных, в 1739—1827 — Софийская церковь над братскими кельями (одна из самых маленьких церквей — в храмовой части могут находиться только 7 человек), в 1835—1842 гг. — собор, освящённый в честь иконы Божией Матери «Грузинская». Построен он в стиле классицизма (архитектор М. Коринфский), в 1889—1903 гг. — надвратная колокольня — самое высокое сооружение монастыря (ок. 60 м); в 1904—1910 гг. — Троицкий собор в неорусском стиле (арх. Ф. Малиновский).

Восстановленный архитектурный ансамбль монастыря — один из самых величественных и роскошных в Среднем Поволжье. Особую живописность ему придаёт уникальное природное окружение: Раифское озеро (длиной ок. 1,5 км и средней шириной 300 м) и великолепный сосновый лес (с 1960 г. объявлен заповедным).

Накануне революции в монастыре насчитывалось до 80 монахов и послушников.

В 1918 году обитель была официально закрыта, хотя ещё несколько лет её храмы использовались для богослужений. В 1930 году арестованы по обвинению в «контрреволюционной, антисоветской деятельности» последние иеромонахи: Сергий, Иосиф, Антоний, Варлаам, Иов и послушник Пётр. В том же году все они были расстреляны (в 2000 году Русская Православная Церковь прославила их в лике святых как новомучеников Раифских).

С 1930-е годы на территории монастыря размещалась тюрьма для политзаключённых, позже — колония для малолетних преступников. В сохранившихся храмах были размещены ремонтные мастерские.

Монастырь был возвращён РПЦ в 1991 году.

Первый наместник возрождённой обители архимандрит Всеволод (23.01.1959 — 20.08.2016) говорил, что возрождение разрушенной обители могло бы быть только чудом.